Проверь сам…

Текст:

Сказано было нам: «Верь, что говорят»,
И «истиной» зовут, что сбылось пару раз подряд.
Но статистика — не доказанный закон,
Всего лишь вероятность, без причин, туман да гон.
Вот и зовется «инфекционной теорией» до сих пор,
Не наука — философия, пустой разговор.
Вирус не видели почти уж сотню лет,
Лишь графика поддельная и снимков в сети след.
Микробы стали демонами, им объявили бой,
Но триллионы в нас живут — без них нам нет жизни той.

[куплет 1]
Один врач встал, разумом ярок и смел,
О биологии и доказательствах говорить посмел.
О смысле в хаосе, о порядке в муках, о законах,
Что действуют во все времена и в любых руках.

[куплет 2]
Рик Геерд Хамер — человек неудобный такой,
Спросивший: «Болезнь откуда берется, расскажи, доктор мой?»
Не враг извне, не слепой случая ход,
А пять законов природы — точный, разумный подход.

[куплет 3]
Он говорил о конфликте, шоке, мозге и о снимках,
Что логику являют, а не тайну хранимую в них.
Мозг, психика, орган — связаны в кольце,
Не вера — проверяемое знание в конце.

[припев]
Проверь сам — не верь слепо чужим голосам.
Что временем проверено, — вот научный критерий нам.
Законы природы не гнешь, хоть кричи до хрипоты,
Доказательств против нет — неопровергнуты тезисы свободы.
Вранье и кампании — правда стоит тверда,
Её не запретить, как крокус весной, сквозь снег и года.
Не загадка, не гипотеза — порядок, что силен,
Спасибо, доктор Хамер, за смелость, что дал нам закон.

[куплет 4]
Смеялись над ним, охлаждали пыл,
Голос, званье и опору — всё у него отняли.
Но идея что верна, не умирает в тиши,
Она живёт, хоть травили её, лгали, грозили свыше.

[куплет 5]
Ему ловушки ставили, пытались разорвать в клочья,
Но разбивалось всё о фактов железную мощь.
Всё сходилось безупречно, от диагноза до терапии,
И медийная казнь стала их главной тактикой, увы, не искусством.

[куплет 6]
Восемь раз в глаза он смерти смотрел,
И всё равно не сдался, шёл дальше и шел.
Не миф, не культ, не слепой хвалы хор,
А свобода мышленья — вот болезни убор.
Здоровье, не страх, не бесконечная боль,
Исцеленье, не терапии вечной гнетущая роль.
Мы обязаны ему больше, чем словам в пустоте,
Свободой выбора, вне страха и вне миражей в мечте.
Здоровье как цель, не управленье страданьем,
Исцеленье, не хождение кругами в изгнаньи.

[куплет 7]
Уж сорок лет система боится открытого взгляда.
Почему не проверить? Ведь все так просто.
Трех дней хватит, чтоб ясность найти,
Так почему ж до сих пор не дают ей идти?

[куплет 8]
Ответ прост и ясен, увидит любой,
Лишь задай один вопрос: „Cui bono? Кому выгоден бой?“
Смотри, кто богатеет, когда знанья в цене не стоят,
Кто выгадывает, коль правду хоронят подряд.

[припев]
Проверь сам — не верь слепо чужим голосам.
Что временем проверено, — вот научный критерий нам.
Законы природы не гнешь, хоть кричи до хрипоты,
Доказательств против нет — неопровергнуты тезисы свободы.
Вранье и кампании — правда стоит тверда,
Её не запретить, как крокус весной, сквозь снег и года.
Не загадка, не гипотеза — порядок, что силен,
Спасибо, доктор Хамер, за смелость, что дал нам закон.

[куплет 9]
Болезнь не возникает случайно, не «когда-нибудь»,
Три условия нужны — запомнить не забудь:
Во-первых — это важно, тебе не все равно,
боль от смысла, что небезразлично.
Во-вторых — внезапность, слепая подножка,
Ты не ждал удара, ни с той, ни с той ножки.
А в-третьих — одиночество в этой беде,
Вот и запуск программы в душе.

[куплет 10]
Ни добра здесь, ни зла, нет «падения» в нём,
Всё — биологии код, и всему есть значенье во всём.
Твой мозг включает программы, мудры и точны,
Всё служит выживанью — защита, не обман.

[куплет 11]
Уж сорок лет открытие стоит — не опровергнуто никем,
Миллионы проверок, любой подтверждает случай, во всем.
Паркинсон, рассеянный склероз — «неизлечимы» враньем,
Но, зная причину, симптомы уйдут все совсем.
Исцеленье реальное — не ампутация, не калеченье,
Почти стопроцентный успех — вот закономерность, не леченье.
Архивы из Бургау расскажут о том, что видали,
Пять законов природы для всех — универсальны, всегда вначале.

[куплет 12]
Вместо догм и веры — лишь науки зерно,
Из наблюдений знание добыто давно.
Вновь и вновь проверяй, исследуй сомненьем своим,
Становится ясно: откуда болезнь и как исчезает потом.

[куплет 13]
Знание это уж не спрятать в тень,
Потому его крутят, коверкают, рвут на куски, каждый день.
Чтоб защитить, дал доктор Хамер имя своему творенью:
«Германише Хайлькунде» — свобода для всех, на все времена, без сомненья.

[припев]
Проверь сам — не верь слепо чужим голосам.
Что временем проверено, — вот научный критерий нам.
Законы природы не гнешь, хоть кричи до хрипоты,
Доказательств против нет — неопровергнуты тезисы свободы.
Вранье и кампании — правда стоит тверда,
Её не запретить, как крокус весной, сквозь снег и года.Не загадка, не гипотеза — порядок, что силен,
Спасибо, доктор Хамер, за смелость, что дал нам закон.

[куплет 14]
Когда белые халаты страшат диагнозом-шоком,
Возникает синдром — паника сковывает током.
Ярлык, название, диагноз — и тело смыкается в страх,
Паника гасит жизни свет, тушит в очах.
Так учи биологию, как работает жизнь на самом деле,
Чтоб паника не сковала, когда боль жизни задела.
Учись и узнавай, пока здоров ты и ясен ум,
Чтоб лишь улыбнуться, услышав очередной ложный шум.

[куплет 15]
Доктор Хамер лечил всю жизнь, не для славы, не для средств,
Человек в центре, самоотвержен, стоек, прямолинеен, сердец.
Его гнали, сажали, угрожали — годы тюрьмы и невзгод,
Но сломать не смогли — за свободу и время он шел.
Вновь вникал, искал ответы, совершал открытий ряд,
Следом шли наблюденье с логикой — его надёжный брат.
«Моя студенточка» — мелодия-всплеск,
сенсация — терапия древняя есть.

[куплет 16]
Основа проста, поймёт даже детский ум,
Так учись же сейчас, чтобы страх не возник из глухум.
Знание живо, лишь вера умрёт,
Так проверяй на себе, пока не поймёшь, в чём секрет.
Увидишь, как действует — страх потеряет власть,
И придёт свобода, что не снилась даже в мечтах.
Учи других, передай, как жизнь устроена на свете,
Ведь свобода живёт там, где не правят страхи в этом мире.

Спасибо, доктор Хамер, за путь и за твой неугасный бой,
За свободу всех людей — за жизнь, что не проходит тленной тоской.